Королевская: Углепром будет переходить от «кормления» отрасли к ее развитию

   В условиях кризиса угольная отрасль – одна из базовых отраслей Луганской области – развивается неоднозначно. С одной стороны правительство и Минуглепром рассказывают об успехах шахтеров, рапортуют о перевыполнении планов, с другой стороны – профсоюзы и отдельные представители управленческого аппарата угольных предприятий недовольны обеспечением льготников бытовым углем, финансированием шахт, отчислениями в фонды и т.п. О своем видении развития угольной отрасли «Луганск.proUA.com» рассказала народный депутат от Луганщины, глава парламентского комитета по вопросам промышленной и регуляторной политики и предпринимательства Наталья Королевская.

   - Наталья Юрьевна, что можно сказать о развитии угольной отрасли в 2009 году: какие достижения и проблемы можете выделить?

   - Главное достижение в том, что угольная промышленность выжила в период кризиса, несмотря на резкое падение сбыта. Зарплаты выплачиваются, добыча и отгрузка продолжаются. Это достижение, прежде всего, нашего правительства.

   Кабмин Тимошенко в этом году принял решение: любой ценой сохранить отрасль до выхода из кризиса – а затем сделать ее одним из механизмов глубокой перестройки энергетики. Так что 2009-й стал для шахтеров не только годом кризиса, но и годом ответственного, человеческого отношения со стороны правительства.

   Несмотря на начало кризиса, мы приняли изменения в закон «О повышении престижности шахтерского труда», взяв на себя дополнительные обязательства.

   Напомню, что это решение стало результатом огромной работы с людьми, работающими в отрасли. Лично я провела десятки встреч и поездок по Луганщине, до мелочей обсуждала с угольщиками положения, которые должны быть в этом законе.

   Вторая такая серия встреч вскоре состоится, чтобы выяснить, как закон выполняется. Вот вам пример «обратной связи» между парламентариями и народом. Мы вместе с шахтерами добились этого закона.

   Из проблем углепрома, а их много, назову три. Первая: отрасль недореформирована, неорганизована. Из-за этого физическое поддержание и развитие добычи «съедает» слишком много бюджетных денег – а денег этих стало меньше у государства в целом. Страна могла бы получать больше отдачи от тех средств, которые вкладывает в угольную промышленность.

   Дотации «размазываются» тонким слоем и по рентабельным шахтам, и по очень убыточным. В результате одни не выходят на нормальную рыночную работу, а другие вообще не могут наладить добычу физически.

   Поэтому наша команда начинает глубокую реформу углепрома, направленную на переход от «кормления» этой отрасли к ее развитию. Правительство станет инвестором государственных шахт, привлечет средства на их модернизацию.

   Вторая проблема углепрома: энергетики слишком медленно поворачиваются к угольщикам «лицом», медленно осознают, что из-за подорожания газа в Украине и во всей Европе уголь теперь – стратегическое топливо, источник энергетической независимости.

   Третья проблема в том, что социальная и коммунальная инфраструктура многих шахтерских регионов была практически разрушена в девяностые. Базовые условия проживания иногда оказываются недоступны даже для работающего шахтера – не то, что для пенсионера.

   Нормального отопления, водоснабжения и транспорта либо нет, либо же - слишком плохого качества.

   Поэтому мало возродить углепром, над чем сейчас работает наше правительство – надо отдельно оздоровлять местную экономику и местную власть.

   Угольные регионы стратегически должны перейти из разряда депрессивных в перспективные. Наша задача – построить «новый Донбасс».

   - Поддерживаете ли Вы реорганизацию ГП «Луганскуголь» и создание ГП «Востокуголь»? Почему?

   - Не готова однозначно ответить, поскольку я пока не владею всеми документами по этому вопросу.

   В целом идею выделения рентабельных шахт в отдельные госкомпании я поддерживаю: это здоровый управленческий ход, позволяющий ограничить бюрократизм и нерациональное использование бюджетных средств. Я против принципа «умрем вместе, но достойно».

   Я за то, чтобы в результате грамотной экономической политики выстроить серьезные эффективные предприятия. Понимаете, директору рентабельного объединения нельзя давать господдержку по себестоимости, как малоперспективным шахтам, – таким, как те, что предлагается выделить в «Востокуголь». С него можно и нужно спросить жестче. А именно – через нормальную инвестиционную программу с четкими экономическими целями.

   «Востокуголь» же должен остаться на господдержке и под госгарантии получить деньги на полную модернизацию, что позволит ему в течении двух лет стать инвестиционно-привлекательным объектом.

   Тем более что со времени появления идеи о «Востокугле» правительство подготовило программу глубокого реформирования углепрома, заложило в проект госбюджета-2010 соответствующие расходы. Соответственно, эти шаги должны найти свое отражение в процессе создания «Востокугля». Поэтому мы обратились к министру Виктору Полтавцу с просьбой представить полную программу предлагаемой им реорганизации.

   - Не могли бы Вы рассказать об идее объединения «Ровенькиантрацит» и «Свердловантрацит» на базе «Центрэнерго». Почему это необходимо?

   - Идея, выдвинутая госпредприятиями «Ровенькиантрацит» и «Свердловантрацит», проста – они хотят получить инвестиции, чтобы реализовать свои проекты по расширению и удешевлению добычи.

   А для инвестора очень привлекательна бизнес-модель вертикально-интегрированного холдинга, в котором замкнуты в единую технологическую цепочку добыча угля и выработка из него, соответственно, электроэнергии или кокса.

   Под такую интеграцию привлекать деньги выгодно. Не дотации от государства, а инвестиции – государственные и частные. Эти деньги будут потрачены на новые лавы и комбайны, на безопасность шахтерского труда, на фильтры для тепловых электростанций.

   Именно такую интеграцию шахт Луганщины с электростанциями «Центрэнерго» и предложили правительству коллективы двух угольных объединений. Создание серьезной вертикально-интегрированной государственной компании – это стратегическая цель, что позволит привлечь инвестиции в ближайшие годы. Вы слышали, что угольщики говорили на заседании с участием премьера: «нам не нужны бюджетные деньги «на покушать», нам нужны инвестиции для развития».

   Еще есть несколько злободневных целей, связанных со сбытом энергетического угля. И тут уже интерес энергетиков из «Центрэнерго» не меньший, чем угольщиков. Это они должны шахтерам деньги за отгруженный уголь. И гарантированное качество топлива электростанциям не помешает. А передовые технологии сжигания угля разных марок на ТЭС вообще сложно внедрить без гарантированного снабжения. Детали этой инициативы сейчас прорабатываются в Минуглепроме и Минтопэнерго. Лично я жду результатов этого обсуждения не меньше шахтеров. Меня реализация идеи о холдинге волнует и как луганского депутата, и как председателя комитета по промышленной политике. Я вижу будущее в создании мощных конкурентоспособных государственных предприятий.

   - Конфликт Луганской ОГА и «Укруглеторфреструктуризации» относительно поставок бытового угля – интересовались ли этим нардепы, Кабмин. Ваше мнение по данному вопросу?

   Не скажу за всех «нардепов», но наша команда постоянно следит за шахтерскими проблемами. По обеспечению бытовым углем на моей родной Луганщине я работаю каждую неделю: лично, через помощников контролирую ситуацию, получаю жалобы людей, вызваниваю чиновников и директоров.

   И знаете, нам удалось многое «выбить» – как по темпам вывоза, так и по качеству угля.

   Лично я считаю, что «конфликта облгосадминистрации и Укруглеторфреструктуризации», как вы формулируете, нет и быть не может. А есть огромное общественное недоверие к этой структуре, точнее к названию «реструктуризация». Ведь с ним у горняков связаны страшные воспоминания девяностых: об украденных миллионах на создание рабочих мест, о брошенных шахтерских поселках, о разобранных на металлолом рельсах. Поэтому новой команде, которая в последний год приняла «Укруглеторфреструктуризацию», надо сцепить зубы и разгребать завалы, выполнять проекты, которые поручены государством. Будут подозрения, проверки, даже провокации – и это нормально: всем тем чиновникам, которые на этом наживались, непросто смириться с мыслью, что нужно работать и на людей.

   Сейчас созданы «группы контроля», которые встречаются с углеполучателями и разбираются в качестве и количестве полученного угля. О результатах их работы мы узнаем в ближайшее время.

   Я думаю, будут те, кому придется отвечать в случае подтверждения фактов халатности и коррупции – и отвечать очень строго.

   - Ваше мнение относительно необходимости признания депрессивными территорий, где закрыты шахты. Известно ли Вам, как настроен Кабмин в этом вопросе – пойдет ли он навстречу предложениям области?

   - Я последовательно выступаю за особые программы содействия депрессивным территориям Донбасса. Понимаете, применение недоработанного закона «О депрессивных территориях», – не панацея. Он в основном дает возможность «назвать кошку кошкой», но мы же с вами знаем и так, какие территории депрессивны. Нам надо дать «кошке» еды, и как можно скорее научить ее «ловить мышей». То есть, депрессивные районы Луганщины должны получить не столько деньги от государства, сколько стимулы для скорейшего подъема мелкого и среднего бизнеса, целевые дотации на создание рабочих мест, реорганизацию и модернизацию инфраструктуры и многое другое – получить то, что «выкачивали» все годы с Донбасса.

   Тут надо применить новые, нестандартные подходы: создавать технопарки, развивать или восстанавливать местную инфраструктуру, без которой нет смысла создавать малые предприятия; стимулировать развитие транспорта и т.д. Очень перспективен в этом плане механизм государственно-частного партнерства, над внедрением которого мы работаем в парламентском комитете. Этот механизм позволит привлечь инвестиции в те объекты, которые не могут быть, по тем или иным причинам, в частной собственности. В первую очередь, объекты инфраструктуры. Отремонтированные и новые автодороги, мосты, водопроводы, линии электропередач, подъездные железнодорожные пути. То, без чего в рабочем поселке проблематично открыть, к примеру, мебельный цех или частный элеватор. Рабочие руки есть – а инфраструктуры нет. Или наоборот: есть работа в городе всего за 30-50 километров, – но оттуда в депрессивный поселок не едут ни пригородные поезда, ни коммунальные автобусы, ни даже маршрутки.

   Понимаете, главным субъектом восстановления депрессивных территорий должен стать предприниматель, а не местный чиновник. Человек, который привык искать и создавать, а не стоять с протянутой рукой и жаловаться.

   - Ставится ли в Киеве вопрос о непропорциональности распределения средств на угольную отрасль по областям? Грубо говоря, Луганщина добывает почти половину угля в Украине, а получает лишь треть финансирования…

   - Вопрос ставится постоянно. Нормальные депутаты всегда «дерутся» за то, чтобы в бюджете выделялось больше средств их родине, или региону, в которых работают связанные с ними предприятия. И я не исключение. Поверьте, предварительная «верстка» проекта госбюджета была для меня очень напряженной. В результате получается максимально компромиссное распределение средств по стране в целом.

   Но надо различать «средства», выделяемые государством на саму угольную промышленность, и на социальную защиту шахтеров, шахтерских населенных пунктов.

   Я считаю, что государственная поддержка самой промышленности, добычи, должна распределяться адресно, на максимально конкурентных условиях. Здесь речь идет о распределении инвестиций между угольными объединениями, а не областями. По этому пункту мы стараемся обеспечить Луганщину по максимуму.

   Три объединения области предложили правительству свои инвестиционные проекты. Сейчас они защищают их в министерстве, а дальше мы будем за них биться. Кстати, в Донецкой области таких перспективных проектов меньше.

   Но когда дело касается ассигнований на поддержание уровня зарплаты горняков, охрану труда, откачку шахтных вод, передачу жилищно-коммунальной инфраструктуры и т.д. – тут бюджет должен абсолютно ровно относиться ко всему Донбассу.

   - Ваше мнение относительно необходимости приватизации шахт? Есть мнение, что хороший хозяин не станет продавать в кризис – поскольку продешевит… Какие условия приватизации предлагает правительство? Владеете ли Вы информацией о том, какие угольные предприятия Луганщины Министерство будет предлагать инвесторам в первую очередь?

   - Я выступаю за широкое привлечение частных инвестиций в углепром. Но приватизация шахт может происходить только с жесткими инвестиционными обязательствами покупателя: он должен обеспечить выживание предприятия после продажи, гарантировать занятость, уровень зарплаты, безопасность, защиту окружающей среды и т.д. И главное условие – в случае невыполнения инвестиционных обязательств и социальных гарантий инвестор возвращает предприятие в госсобственность, а вложенные деньги ему не компенсируются.

   Рентабельные государственные шахты выставлять на приватизацию ни к чему. Вы правильно отметили, что в период мирового экономического кризиса их цена упала. Зато они сами себя почти «кормят» и в госсобственности.

   Я – за создание государственного угольного концерна и вертикально-интегрированных угольных компаний.

   - Насколько полно, по Вашему мнению, работает Закон «О престижности шахтерского труда…», какие положения работают, какие нет? Есть ли у Вас данные, сколько детей шахтеров смогли воспользоваться льготами и поступить в луганские вузы?

   - Принятие и выполнение закона «О повышении престижности шахтерского труда» – это огромный шаг нашего правительства, нашего «проугольного» правительства. Но выполняются, к сожалению, пока не все положения. И мы работаем над тем, чтобы в течение 2010 года закон заработал на полную мощность. Я уверена, что у нас получится этого достичь.

   Хочу добавить, что обучением шахтерских детей у нас на Луганщине занимается специальная рабочая группа. У нее две задачи.

   Первая: обобщить и проанализировать итоги летней кампании по приему в учебные заведения, разобраться с жалобами и скандалами. Вторая: удержать руководителей ВУЗов от соблазна «оптимизировать расходы» путем отчисления малообеспеченных студентов на первой сессии. Я предусмотрела потенциальную возможность таких фокусов, поэтому мы не свернули свою работу после вывешивания списков поступивших.

13 ноября 2009 | 1588