Откуда есмь пошли угольные шахты на Дону

Откуда есмь пошли угольные шахты на Дону
СОСТОЯВШАЯСЯ 150 ЛЕТ НАЗАД ОТМЕНА КРЕПОСТНОГО ПРАВА ПОЗВОЛИЛА УВЕЛИЧИТЬ УГЛЕДОБЫЧУ В НАШЕМ КРАЕ В ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ
   Антрацит. Тяжелый, отливающий на солнце золотом уголь. Поэтично народное название антрацита — «солнечный камень». Откуда он в нашей земле? Давно, очень давно, миллионы лет тому назад, там, где сегодня привольно раскинулась донецкая степь, росли могучие папоротниковые леса, вздымая высоко в небо роскошные кроны. Шли тысячелетия. Сменялись поколения деревьев. Их гигантские кладбища покрывались илом. Деревья превращались в каменный уголь. Глубоко в недрах спрятала свои богатства земля.
Но человек открыл «черное золото».
   Начнем издалека. Добыча угля — это «горное дело». Еще в каменном веке люди научились добывать медь. Античные письменные источники Древней Греции сохранили для нас во многом мифические имена «горных изобретателей». Так, Плиний Старший пишет, что Кинир, сын Агриопы, открыл медные рудники и изобрел щипцы, молот, рычаг и наковальню, а Данай предложил копать колодцы. Первым придумал добывать камни в каменоломнях Кадм из Фив. Скиф Анахарис изобрел якорь и гончарное колесо. Серебро открыл афинянин Эрихоний, а золотоносную руду и плавление золота — финикиец Кадм на горе Пангее. Свинец с Касситеридских островов впервые привез Мидас, царь Фригии, примерно 1000 лет до нашей эры. Дедал изобрел пилу, топор, отвес и бурав.
   Древнейшие горные выработки — это каменоломни. На территории Южной Болгарии археологи обнаружили рудную выработку VI тысячелетия до нашей эры. Выработка под названием «Ан бунар» вытянулась 110-метровым карьером на глубине 30 м. Античные источники указывают, что древнейшие горняки Европы, орудуя лишь роговыми, каменными и медными кайлами и молотками, раздробили и вынули на поверхность около 30 000 т скальной породы.
Уголь, по одной из научных гипотез, начали впервые добывать кельты на территории современного Уэльса (Великобритания) во второй половине I тысячелетия до нашей эры. «Солнечный камень» горел в кельтских очагах и в жертвенных кострах друидов. В письменном виде первое упоминание об угле мы находим у древнегреческого естествоиспытателя и философа Теофраста (372 — 287 гг. до н. э.) в сочинении «О камнях»: «Некоторые камни не сгорают в течение длительного времени. При этом возникает очень тяжелый и неприятный запах. Уголь, который обычно называют антрацит и выкапывают из почвы, по природе своей землистый. Эти угли применяют кузнецы при обработке железа. Во Фракии на одном руднике нашли камень, который был похож на гнилое дерево и горел, если его поливали маслом. Однако огонь тух, как только масло сгорало».
   Первые примитивные угольные шахты (колодцы) появились в Англии в XII в. Колоколовидные ямы были глубиной до 12 м. Горняки на канатах спускались в шахту, долбили кайлами угольный пласт, складывали добытое топливо в корзины. Затем уголь поднимался на поверхность. Вода в яме отводилась подземной дренажной канавкой.
   Но люди постепенно учились «грамотно» добывать полезные ископаемые. Зарождалась горная наука. 1556 г. — год рождения горного дела. Более 500 лет назад немецкий ученый Георг Агрикола издал свой труд «О горном деле и металлургии. В двенадцати книгах». Агрикола впервые обобщил на высоком научно-техническом и литературном уровне опыт горного производства, систематизировал его по процессам: поиски и разведка месторождений полезных ископаемых; обогащение руд. К началу XVIII в. уголь промышленно добывался в Германии, Англии, Чехии, широко применялся в металлургии.
   А когда «солнечный камень» стал известен на Руси? Впервые уголь был найден на донецкой земле. История скрыла имя человека, который первым взял в руки горючий камень нашего края. Известно только, что в 1696 г. Петру I, находившемуся тогда в Черкасске, донские казаки принесли большие куски черного камня, найденного ими в степи. Бросив их в костер, Петр увидел, как жарко разгорелись «камни».
— «Сей минерал, если не нам, то нашим потомкам зело полезен будет», — сказал царь. В то время он воевал за Азов. Ратные дела занимали его полностью, но, тем не менее, Петр повелел: «Искать руды и разные полезные каменья!». Вернувшись в столицу после взятия Азова, царь учредил Приказ рудных дел, преобразованный затем в Бергколлегию (коллегию по горно-рудным делам). Горное дело не особенно привлекало боярских сынков. И довольно юмористически звучит указ Петра: «Дворян, умом слабых, направлять учиться горному делу!».
   Архивные документы рассказывают нам о многотрудной деятельности русских рудознатцев, которые по повелению царя рассылались во все концы России «искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы». В документах встречается и имя крестьянина Костромского уезда подьячего Григория Капустина. В 1721 г., обследуя район южнее Воронежа, Капустин спустился вниз по Донцу и здесь, в долине реки Кундрючьей, наткнулся на выходы пластов каменного угля. Петр оценил открытие и через год снарядил на Дон специальную горноразведывательную экспедицию. В царском указе от 22 декабря 1722 г. говорилось: «На Дон, в казачьи городки и в Оленьи горы, да в Воронежскую губернию под село Белогорье для копания каменного уголья и руд, которые объявил подьячий Капустин, из Бергколлегии послать нарочного, и в тех местах того каменного уголья и руд в глубину копать сажени на три и больше, и, накопав пуд по пяти, привезть в Бергколлегию и опробовать...».
   Образцы углей были доставлены в Бергколлегию. В 1724-1725 гг. на Дон была направлена новая экспедиция, в состав которой попало много иностранцев, совершенно не заинтересованных в разработке донецких углей. Работы они производили «сколь можно поспешнее» и копали «где есть сверху», всячески принижая ценность обнаруженных месторождений. «Угелья не горят!». Петр ревниво следил за деятельностью экспедиции. Не доверяя иноземцам, он приказывал Бергколлегии выгонять их, «буде они свое дело не знают, или плохо знают». Но вскоре царь умер. И разведка донецких недр была прекращена.
   Прошло несколько десятилетий. Лишь в 1790 г. уголь вновь дал знать о себе. Его привез в Таганрог на подводах казак Двуженов для местных кузниц и отопления домов. Добывал уголь казак на речке Грешевке, разрабатывая выходящий на поверхность пласт.
В конце XVIII в. петербургский академик Товий Егорович Ловиц провел титаническую работу по исследованию качества донецкого угля. Ученый не только открыл, изучил и предложил многообразное практическое использование адсорбции на угле, но и разработал основы сорбционной техники: простейшие способы активации угля прокаливанием без доступа воздуха. Открытие угольной адсорбции получило широкое применение в XX в. А на заре XIX в. русская угольная промышленность все еще находилась в колыбели.
Итак, возвратимся в наш родимый край. В 1817 г. казак Семен Кошкин заложил первую на Дону (и, наверное, в России) угольную шахту (район Александровск-Грешевского). В середине XIX в. на Дону насчитывалось более 50 действующих угольных шахт.
После реформы 1861 года (это событие стоит отметить, ведь на днях ему «стукнет» 150 лет!), когда на юге России стала быстро развиваться капиталистическая промышленность, возрос спрос и на каменный уголь. Добыча его в пределах области войска Донского увеличилась почти в двенадцать раз, достигнув в 1890 г. 78 млн. пудов (1278 тыс. т).
   В 1866—1869 гг. горными инженерами Желтоножкиным, Васильевым и Антиповым была составлена и издана пластовая карта восточной части Восточного Донбасса. Здесь впервые идет речь о наличии каменного угля в Гуковском районе. Описаны два небольших пласта. 1 декабря 1878 г. состоялось открытые Донецкой каменноугольной железной дороги. Через станцию Ковалево (с 1 января 1904 г. она получила современное название «Гуково» по фамилии казачьего офицера, на землях которого расположена станция). И стали расти шахтенки-мышеловки, как грибы после дождя. Самые крупные шахты принадлежали промышленникам Русецкому и Ушанову. В 1915 г. вышла детальная геологическая карта Восточного Донбасса. Двумя годами ранее углепромышленник Иванов открыл крупную по тем временам шахту — «Антрацит», которая добывала уголь до конца XX столетия. С ней связана почти вся история современной столицы Восточного Донбасса — города Гуково.
   Работали шахтеры дореволюционной России артелями, состав которых постоянно менялся. Одни, хлебнув каторжного труда, уходили, другие становились на их место. Основные профессии — зарубщики, которые обушком и поддырами подрубывали пласт, отбивали и грузили в санки уголь; тягальщики («саночники»), вытаскивавшие на себе из забоя уголь; коногоны, доставляющие вагонетки с топливом к стволу шахты.
   В безлесной степи лес — ценность. Крепежного материала не хватало. Плохо закрепленные штреки часто рушились. Под обвалами гибли люди. Еженедельно артельная толпа провожала на погост очередной сосновый гроб. Артельщики «расслаблялись» после изнуренной смены коллективно. Большая медная кружка с водкой ходила по кругу. Пьяные песни, бешеные переборы гармоник до поздней ночи взлетали над шахтами. Испуганные жены ожидали супругов. Жизнь беспросветна, как тупиковый забой...
   Крупный промышленник Николай Парамонов в канун первой мировой войны начал строительство весьма крупных шахт с передовой технологией (на территории Несветаевского района: шахты «Елпидифор», «Парамоновская» (после Октябрьской революции — «Шахта им. Ленина». Закрылась в 2004 г.). Проекты составлял талантливый горный инженер А. А. Скочинский. Парамонов планировал строить и благоустроенные шахтерские города. Может быть, Восточный Донбасс и стал бы новым Уэльсом. Но…
Произошло то, что произошло: Октябрьская революция, гражданская война. Дальнейшая история шахтерского Донбасса хорошо известна. Героическим трудом донецких горняков строились новые шахты, наращивались темпы угледобычи. Имя А. Г. Стаханова навсегда вписано в шахтерскую летопись. После Великой Отечественной войны в Восточном Донбассе — настоящий Угольный Ренессанс. Десятки новых угледобывающих и обогатительных предприятий, механизация добычных процессов. Благоустраиваются шахтерские города.
Рыночные реформы конца XX столетия подорвали добычную промышленность Восточного Донбасса. Молодой Кузнецкий угольный бассейн, где большая часть добычи осуществляется открытым способом, затмил «донбасского пенсионера». На Дону закрылось 2/3 шахт. Но наш антрацит — ценное технологическое и энергетическое сырье. Аналога ему нет. Наметилась тенденция к экономическому оздоровлению нашего региона, а значит, летопись «солнечного камня» не закончена!



20 января 2011 | 5836