Угольные кривые

   Свою жизненную позицию можно отстаивать и в 90 лет. Пример этого - Нина Васильевна Тихонова, известная в научных кругах Донбасса.

   Бывший научный сотрудник ДонУГИ Тихонова ушла на пенсию в 74-летнем возрасте не потому, что подкачало здоровье, а лишь по той причине, что ее любимый институт, как в целом и вся угольная промышленность, пришел в упадок. Более сорока лет она посвятила работе по безопасности и повышению производительности труда угольных предприятий, созданию защитных средств для горняков.

   Даже сегодня, в почтенном возрасте, Нина Тихонова не может смириться с катастрофическим положением шахт Донбасса, которые все чаще преследуют аварии, гибель шахтеров, и никто не стремится докопаться до истины, почему же все так происходит. До сих пор официально не признано авторство Тихоновой на открытие, которое она сделала еще при защите своей диссертации, в начале 60-х годов прошлого века. В лаборатории моделирования ДонУГИ, которую она создала и возглавляла долгие годы, тогда еще молодой ученый Тихонова досконально изучила причину опорного угольного давления впереди движущегося забоя, из-за которого, по сути, и происходят такие беды, как обрушение кровли, возгорание, аварии в шахтах.

   Тема защиты была новым явлением в горной науке. Но поскольку тогда ей сказали, что достаточно научных публикаций, чтобы открытие автоматически получило свидетельство и лицензию, Нина Тихонова и не стремилась застолбить за собой открытие. Да и время тогда было иное – время созидателей, а не потребителей, как сегодня. Работа Тихоновой в сокращенном варианте появилась в журнале «Уголь Украины» в 1963 году, а также была включена в сборники института. Это, как утверждали, гарантировало получение авторского свидетельства. В июле 1965 года лабораторию моделирования ДонУГИ посетили участники II мирового Конгресса по горному давлению. Известный немецкий ученый Якоби тогда сказал: «Я работал 25 лет в этом направлении и не смог доказать этого явления, а вам это удалось». Лаборатория моделирования была признана участниками Конгресса лучшей в мире по оснащению, а ее руководителя Нину Тихонову наградили знаком «Шахтерская слава II степени». Результаты исследований, которые в узких научных кругах называли «кривая Тихоновой», были опробованы на различных угольных месторождениях Донбасса Грузии, Якутии. Воркуты.

   Не будучи тщеславной, Нина Васильевна была жадной к работе, а жизнь была так стремительна, что она и не заметила, как все перевернулось вверх дном: то, что она считала святыней, выброшено на помойку, а все дурное, уродливое расцвело буйным цветом. Наука превратилась в нищенку, многие ученые перекочевали за рубеж, а от отраслевого института ДонУГИ и ее лаборатории остались только воспоминания. Родная Сибирь, где появилась на свет, выросла, училась Нина, стала заграницей, а нувориши от науки попытались присвоить ее открытие.

   Прямая и решительная в своих суждениях, Тихонова, которую, несмотря на годы, никак нельзя записать в разряд дряхлых старушек, решила бороться до конца. У Нины Васильевны молодой голос, железная логика и прекрасная память. В борьбе за выживание, когда ведущему специалисту отрасли положили нищенскую пенсию, она потратила немало времени, сил и нервов, чтобы восстановить справедливость. Решила дать отпор и наглому бесстыдству лжедиссертантов, которые под видом помощи оформления свидетельства на научное изобретение решили присвоить ее работу, а в качестве компенсации предложили «соавторство».

   Стрессы не прошли даром, Нина Васильевна практически ослепла. Из-за возраста врачи не рискуют оперировать глаза. И все же она не сдается, верит, что справедливость восторжествует, поэтому и послала письмо министру угольной промышленности Украины Виктору Полтавцу.

   - Где бы я ни работала, рядом со мной были честные, порядочные люди, – говорит Тихонова. - Сейчас каждый тянет на себя одеяло, а тогда все для государства старались. Когда работала над изучением горного давления, обнаружила, что оно изменяется по природным законам: увеличение концентрации до определенного максимума создает напряжение, разрушающее пласт и почву, а нарастающее движение в толще пород образует завалы, выбросы. Поскольку сейчас горные предприятия перешли на глубокие горизонты, угроза аварий, при нарастающей концентрации, становится неминуемой. Огромное давление толщи пород, песчаников не только все крушит на своем пути, но и выталкивает газ. И тогда начинаются возгорание и пожар. Как раз то, что происходило на шахте имени Засядько.

   Эти обрушения я наблюдала в лабораторных исследованиях, их было сотни, и могу об этом рассказать днем и ночью - 43 года своей жизни отдала этой теме.

   - Скажите, сейчас кто-нибудь в Донбассе интересовался вашими разработками?

   - В то время, когда наш институт был на уровне, нас посещали члены двух мировых конгрессов по горному давлению. Последний раз в 1967 году. Я их принимала в своей лаборатории. Она была оснащена так, что ей не было равных в Союзе - полкорпуса института занимала. У меня был огромный модельный зал, весь подвал, смесительная, весовое хозяйство, подъемник. Громадные модели, длиной до 10 метров, оснащенные приборами, измеряли давление по всей толще продвижения. Движение кровли отслеживалось зеркальными тензометрами, они показывали на экране длину продвижения. Я обосновывала каждую трещинку. Это был сложный, тяжелый, как космонавтика, труд. А еще объемный, грязный, пыльный и небезвредный. Когда я доложила о своем открытии в институте, мне сказали: «Нина Васильевна, это здорово! Но это надо доказать все в натуре». И «натура» показала свое страшное нутро через 40 лет.

   - Что вы сегодня знаете о работе института и что от него осталось?

   - Мне больно говорить об этом, ведь я участвовала в создании института! Из тысячи с лишним там осталось сейчас около сотни человек. В основном - пенсионеры. Института по сути нет. В свое время там было восемь корпусов, а сейчас в них хозяйничает налоговая инспекция. Она заняла и главный, и научные корпуса, весь - ДонУГИ. Теперь институт ютится в четвертом корпусе, где раньше помещалось три исследовательские лаборатории – это все что осталось от бывшего размаха. Печально…

   - Вас помнят в институте?

   - Ко мне на 90-летие приходил заведующий отделом Мухин. Пришел он после юбилея и сказал: «Мы решили оформить ваше открытие, «кривую». И принес уже готовые документы. Но я же слепая, ничего не вижу, попросила оставить документы до утра.

   Когда дочь почитала их вслух, оказалось, что я - сбоку припеку. Главными авторами являются Мухин Евгений Петрович и его сын. Я позвонила в институт и сказала, что авторы, указанные в документах, - это люди, один из которых не работал в институте, когда я сделала это открытие, а другой еще даже не родился. Все-таки Мухин послал работу в Киев за своей подписью, тогда я решила сама послать письмо, разъяснить ситуацию и приостановить оформление. К сожалению, по незнанию направила его не в отдел промышленности, а в отдел регистрации. Не получив ответа, решила написать открытое письмо министру.

   - Нина Васильевна, когда вы анализируете аварии, которые происходят на шахтах, какие у вас возникают мысли?

   - Все объяснения аварий сводят к человеческому фактору. В свое время и я так считала, пока не столкнулась с максимальной концентрацией горного давления, изучая это явление в том числе и в лабораторных условиях. Раньше, когда не добывали уголь на столь больших глубинах, как сейчас, завалы, обрушения и выбросы были, но не такие страшные. Меньше было и человеческих жертв, поэтому легче было все списать на человеческий фактор. Сейчас все это известно, и я могу смело сказать, что взрывы и пожары в шахте - естественный процесс, обусловленный закономерной реакцией толщи подземной массы при выемке пласта. За каждым рубом впереди забоя всегда происходит большая концентрация горного давления, оно постепенно разрушает пласт по мере продвижения забоя. Вначале это будут обрушения, зависания консолей позади крепи, потом вывалы толщи почвы и так далее.

   В каждой задаче, которую мне давали предприятия, шахты, я объясняла, где опорное давление, как происходит разрушение. Этого было достаточно, но как предотвратить эти явления, должны были решить уже мои последователи…

- Нина Васильевна, настолько сейчас важна горная наука?

   - Сегодня ей нужна полная перестройка. И, прежде всего, средства для создания спецгруппы исследователей, чтобы вести наблюдения в шахте, а затем анализировать характер обрушений по газу, выбросам, степени завалов, нарастающей концентрации давления впереди забоя до определенного максимума. А горнякам надо замечать, прислушиваться к малейшим изменениям в забое: выбросу газа, обрушению песчаника, смотреть за величиной разрушения целика, почвой и покидать вовремя забой. И помнить все, что происходит в шахте, это не злые шутки горного духа Шубина, а естественный фактор проявления горного давления.

   А еще я против того, чтобы науку делали грязными руками. Ее надо развивать светлыми и смелыми помыслами, чистыми руками, добрым и порядочным сердцем – это самое главное. Чтобы не было фиктивных ученых, которые ничего сами не испытали, не исследовали, не проанализировали, зато пользуются чужим трудом и загораживают дорогу по-настоящему талантливым молодым людям.

18 ноября 2008 | 613